Архитектурный ансамбль искусно отреставрирован так как
Перейти к содержимому

Архитектурный ансамбль искусно отреставрирован так как

  • автор:

Творческая деятельность архитектора Карла Мюфке в Саратове Текст научной статьи по специальности «Искусствоведение»

В статье освещается саратовский период жизни архитектора Карла Людвиговича Мюфке, даются краткие биографические данные и описание наиболее крупных реализованных проектов зодчего в городе Саратове. Основной целью данной работы является изложение малоизвестного для жителей Казани этапа жизни знаменитого архитектора .

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по искусствоведению , автор научной работы — Глазырина Ю. И.

Вклад архитектора К. Л. Мюфке в реконструкцию комплекса Казанского университета в начале ХХ века
Особенности деревянной архитектуры Самары конца XIX — начала XX века
Стилистика советской неоклассикив архитектуре Свердловской области*

Городская купеческая усадьба Кубанской области: вопросы стилистики и организации пространственной среды (вторая половина xix — начало XX века)

Карл Людвигович Мюфке (1868-1933) художник-архитектор и строитель Саратовского университета
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

THE CREATIVE ACTIVITY OF ARCHITECT KARL MUFKE IN SARATOV

In this article author describes the period of Karl Mufke’s life in Saratov and gives some brief biographical facts and the description of architect ‘s main projects, which were built there. The main purpose of this work is to inform the Kazan dwellers about very little known period of creative activity of famous architect .

Текст научной работы на тему «Творческая деятельность архитектора Карла Мюфке в Саратове»

zi теория и история архитектуры, реставрация ii i i

и реконструкция историко-архитектурного наследия 1111

Глазырина Ю.И. — аспирант

Казанский государственный архитектурно-строительный университет

ТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АРХИТЕКТОРА КАРЛА МЮФКЕ В САРАТОВЕ

В статье освещается саратовский период жизни архитектора Карла Людвиговича Мюфке, даются краткие биографические данные и описание наиболее крупных реализованных проектов зодчего в городе Саратове. Основной целью данной работы является изложение малоизвестного для жителей Казани этапа жизни знаменитого архитектора.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: история архитектуры, архитектор, Мюфке К.Л., город Саратов, Саратовский государственный университет.

Glazyrina Yu.I. — post-graduate student

Kazan State University of Architecture and Engineering

THE CREATIVE ACTIVITY OF ARCHITECT KARL MUFKE IN SARATOV

In this article author describes the period of Karl Mufke’s life in Saratov and gives some brief biographical facts and the description of architect’s main projects, which were built there. The main purpose of this work is to inform the Kazan dwellers about very little known period of creative activity of famous architect.

KEYWORDS: history of architecture, architect, K. Mufke, Saratov city, Saratov State University.

Архитектор Мюфке Карл Людвигович (1868-1933 гг.) известен в Казани по таким ярким памятникам архитектуры, как, например, Дом Ушковой (Национальная библиотека РТ) и Художественная школа на улице Карла Маркса. Но немногие казанские жители знают, что основную часть жизни, около двадцати четырех лет, Мюфке посвятил Саратову, где он создал весьма значимые для этого города архитектурные комплексы. Правда, и в Саратове исследователи творчества Мюфке скупо освещают казанский период его деятельности — начало карьеры выдающегося архитектора. Данная статья посвящена краткому описанию жизни Карла Людвиговича в Саратове и основных его реализованных проектов.

В конце 1900-х годов в жизни Карла Людвиговича произошел ряд трагических событий. В 1907 году от тяжелой болезни скончалась молодая жена Мюфке — Наталья, что стало ударом для Карла. В следующем же году в Воронеже умирает его отец. Эта сложнейшая полоса в жизни преуспевающего архитектора усугублялась и ухудшением отношений с руководством художественной школы, в которой на тот момент он состоял руководителем архитектурного отделения. На протяжении почти двух лет Мюфке не занимался профессиональной деятельностью. Трудный период в жизни зодчего закончился благодаря удачному стечению обстоятельств.

В 1909 году было принято решение об открытии в Саратове Императорского университета, ректором назначается доктор медицины, профессор Разумовский В.И. — старый друг Карла Людвиговича и бывший лечащий врач его жены. Естественно, он был в курсе тяжелых событий в жизни Мюфке и пригласил его на должность архитектора-строителя Саратовского университета. Но Разумовский не остановил бы свой выбор на кандидатуре Карла Людвиговича, не будучи уверенным в его профессиональной компетентности. На тот момент Мюфке уже имел богатый опыт в проектировании и строительстве университетов. В Казани по его проекту и под его руководством было возведено одно из наиболее современных и удобных учебных заведений того времени — это здание Художественной школы. Длительное время Карлом Людвиговичем велась работа по реконструкции, расширению и переустройству комплекса зданий Казанского университета. В рамках этого проекта архитектором был тщательно пересмотрен генплан существующего университетского городка, составлены проекты Восточного и Западного пристроев к Главному зданию университета, были запроектированы новые здания. К сожалению, реализовано было лишь Западное крыло к Главному зданию и реконструкция последнего.

С лета 1909 года Карл Людвигович живет в двух городах, совмещая должности архитектора университета в Саратове и работу в Художественной школе в Казани, где остались на попечительстве родителей покойной жены сыновья Мюфке. Только в 1912 году Мюфке окончательно переезжает в Саратов, получив отставку в Художественной школе.

Как уже было упомянуто выше, университет в Саратове был открыт только в 1909 году. Место его размещения выбиралось длительное время, но в итоге им стала Московская площадь в историческом центре города. Эта площадь имела достаточно большие размеры для устройства всех необходимых зданий Университета, но она прорезалась по центру Московским трактом, что затрудняло проектирование единого комплекса. По первоначальному представлению главные здания университета предполагалось расположить на левой (по направлению от Волги) половине площади (первая очередь строительства), а все здания необходимых университету клиник и другие строения -на правой половине (вторая очередь). Но вскоре решение о выделении всей Московской площади было отменено, что в корне изменило характер планировки. Проектирование, параллельно со строительством, затянулось на несколько лет. На протяжении трех лет с 1909 года Мюфке представлял на рассмотрение строительной комиссией Университета большое количество вариантов и генплана комплекса, и проектов всех зданий ансамбля, в которые вносились поправки и изменения.

Согласно утвержденному генеральному плану (рис. 1) на левой половине площади, ограниченной улицами Астраханской, Большой Казачьей, Казарменной (ныне Университетская) и Московской планировалось размещение шести зданий — это два симметричных корпуса Института экспериментальной медицины (фасады на главную Московскую улицу), корпус Физического института (фасад на улицу Университетскую) и корпус Анатомического театра (фасад на улицу Большая Казачья) — как первая очередь, и здание Химического института и Научной библиотеки, замыкающие углы площади, — как вторая очередь.

Рис. 1. Генеральный план комплекса Саратовского университета, разработанный К. Л. Мюфке,

совмещенный с современным генпланом

Общая композиция расположения зданий на проектируемом участке выполнена Мюфке с особым мастерством. Зеркальные корпуса Института экспериментальной медицины создают «приглашающий» эффект, где в глубине видна центральная часть курдонера корпуса Анатомического театра. Архитектор, удачно расположив здания, создал во дворе некое уютное пространство, объединяющее три здания. Здание Физического корпуса должно было быть поддержано зданием Химического института на противоположенной стороне. Мюфке продуманно расположил аллеи и дорожки на территории комплекса для наилучшего восприятия всех зданий зрителями, проходящими по территории Университета. Карл Людвигович оставил и свободные пространства для дальнейшего расширения ансамбля. Если бы под комплекс Университета были использованы обе половины площади, то в одном из вариантов проекта на противоположной стороне Московской улицы предполагалось строительство главного здания, наиболее грандиозного и по размерам, и по архитектурным решениям (сохранился лишь проект), оно завершало бы композицию всей площади.

Должна сказать, что на сегодняшний день планировочную задумку талантливого архитектора изменили в худшую сторону многочисленными переделками и постройками зданий, выбивающихся из стиля. При жизни Мюфке были возведены четыре корпуса основного комплекса — запланированная первая очередь. На месте, где по проекту К. Мюфке должно быть здание Химического института, в 1950 г. было выстроено здание административного корпуса. Автор его, Усов Н.К., принял за основу проект мюфкинского Физического корпуса, практически не изменив ни планы, ни фасады. Архитекторы Фридман М.Н. и Истомин С.В. в 1957 году запроектировали здание университетской библиотеки в правом углу ансамбля — приблизив очертания здания к планируемым Мюфке, но в остальном не использовав идею Карла Людвиговича. В 70-х годах были построены корпуса механико-математического и физического факультетов, в 90-х еще два новых корпуса. Последние постройки были выполнены в стиле своего времени и диссонируют с основным ансамблем, иногда и доминируя над старыми зданиями, что, несомненно, ухудшает восприятие всего комплекса.

Общая стилевая направленность комплекса была определена строительной комиссией Университета во главе с ректором Разумовским В.И. как «классический стиль, но не в обычных шаблонных формах, а в оригинальной современной трактовке его» [3]. Во всех запроектированных зданиях Мюфке сочетал неоклассику и модерн, как в экстерьерах, так и в оформлении интерьеров.

Первыми начали возводиться два здания Института экспериментальной медицины в 1909 году. Применение симметричных зданий в непосредственной близости друг от друга — достаточно рискованный прием, но Мюфке блестяще справился с этой задачей. Ритм, пластика и богатство главных фасадов, встречающих на Московском тракте зрителей, не дают эффект однообразности, и при проходе между этими зданиями в центральный двор комплекса можно увидеть, как стилистически меняются фасады — от неоклассики уличного парадного фасада к модерну уютного дворового.

Композиционно здание состоит из четырех объемов: основного, вытянутого вдоль Московского тракта, двух блоков по бокам от него и четвертого, направленного перпендикулярно основному объему во двор. Здание трехэтажное, зрительно разделено горизонтально, первый этаж выделен рустовкой, второй и третий этажи, имея четкий ритм окон, дополнительно подчеркнутый пилястрами, неотштукатурен. Главный фасад симметричен, центральная, входная часть выделена из плоскости ризалитом с четырехколонным портиком большого ионического ордера, как и боковые объемы, создавая четкую композицию в три оси. Завершение выступающих частей имеет богатые карнизы и парапетные стенки. Главный фасад украшен декоративными элементами: венками, гирляндами в подоконных нишах, на центральной части фасада над окнами третьего этажа располагаются вырезанные из камня фигуры сов (символ мудрости) и голова Афины, покровительницы врачей, а выше имеется надпись — «Институт экспериментальной медицины».

Остальные фасады, сохраняя лишь горизонтальное членение главного фасада, имеют более свободную пластику. Продвигаясь внутрь двора между корпусами, нам открывается фасад бокового объема, тоже имеющий симметричную композицию, но оформленный уже менее парадно. Приглашающий эффект создают срезанные углы здания, представляя далее уже совсем иной фасад -наполненный элементами модерна. Четвертый блок, дворовой, имеет сбитые по высоте окна различных размеров, преувеличенный вынос карниза, верхний этаж выделен крупными арочными окнами актового зала (рис. 2). Фасад данного объема, выходящий на главную аллею комплекса, выделен двумя башенками по углам и округлым эркером с просторным балконом. Башни имеют четыре этажа и технический. В одной расположена лестница, что на фасаде подчеркивается сбитыми по линии маршей окнами.

Рис. 2. Современный вид на корпус Института экспериментальной медицины со двора (авторская фотография)

Планировочно данный корпус имеет весьма четкую структуру, главный блок центральным коридором объединяет все объемы, в каждом из которых своя лестница и свой выход. Визитной карточкой Карла Мюфке всегда являлись богатые интерьеры входных узлов, вестибюлей, аудиторий. Анфилада входных пространств завершается богатой лестницей, которая выполнена в традиционной для Мюфке манере — первые ступени расширены и имеют закругления. Все аудитории запроектированы для удобства студентов, как амфитеатры с проходами по середине и лестницами по бокам, и со входами на двух уровнях. Пластика арок и арочных перекрытий, лепного декора — все это создает неповторимое впечатление.

В сентябре 1913 года корпуса приняли первых студентов.

На данный момент, в связи с отделением от Саратовского государственного университета медицинского факультета в отдельный университет, здания принадлежат разным вузам. Это заметно с первого взгляда: один корпус, принадлежащий Медицинскому университету (СМГУ), отреставрирован, другой же в плачевном состоянии.

Еще одно здание комплекса, находящееся в ведение СМГУ, в котором проводились реставрационные работы — это здание Анатомического Театра. Строительство этого корпуса началось немного позднее, чем первых двух, в 1911 году, но вместе они являют собой единую композицию. Сложная многообъемная постройка симметрична в плане, имеет семь разных по высоте блоков с понижением этажности к центральному элементу для выделения его.

Данное здание не так разнообразно по стилевым решениям, как корпуса Института экспериментальной медицины, оно выполнено в едином стиле, приближенном к неоклассицизму, но и здесь присутствуют «модерновые» элементы. Каждая сторона здания имеет свою композицию и степень детальной проработки с выделением главных фасадов и основных акцентов. Подобно первым двум корпусам первый этаж оформлен отштукатуренной рустовкой, объединенный второй и третий этажи — кирпичная кладка высокого качества с применением отштукатуренных декоративных элементов с растительными и животными мотивами. Оконные проемы всех фасадов выделены пилястрами. Фризы имеют более парадное решение, чем на первых двух корпусах, здесь уже применены триглифы, на преувеличенно вынесенных карнизах — сухарики.

Фасад в два с половиной этажа, выходящий на ул. Б. Казачья имеет два плана — основная плоскость двух симметричных блоков является фоном для выдвинутого из центра к красной линии объема часовни. Такой прием вынесенного небольшого блока Мюфке применял еще в нереализованном проекте Корпуса оперативной хирургии для Казанского университета. Центральная входная часть фасадов основного объема (симметричные объединенные блоки), как и боковые фасады, обозначена ризалитами в одну световую ось, окна второго этажа которых оформлены сандриком в виде фронтона. Ризалит завершается антаблементом, выделенным по высоте и декорированным триглифами. Квадратная в плане одноэтажная часовня с высоким цоколем перекрыта коробовым сводом, декорирована стилизованными фронтонами, ко входам на боковых фасадах ведут округлые в плане лестницы. Объем, соединяющий часовню и основное здание, имеет четырехскатную шатровую крышу, центральный же композиционный элемент главного блока, в

месте пересечения объемов, обозначен круглой башенкой с вазоном, которая видна и из двора, представляя собой композиционный центр курдонера, сформированного с другой стороны здания.

Двор-курдонер образовывают симметричные аудиторные блоки в три этажа, расположенные параллельно основному блоку по ул. Б. Казачья, соединенные с ним более высокими по этажности перпендикулярными объемами. Центральные входные элементы фасадов аудиторных блоков обозначены полуфронтончиками, расположенными на фоне парапетных стенок и опирающимися на колонны, которые стоят на ризалите первого этажа. Между колоннами выступает балкон. Оси симметрии других фасадов блоков выделены фронтончиками, немного отступающими от плоскости стены. Углы блоков срезаны, создавая приглашающий эффект во двор -курдонер и на ул. Б. Казачья. Дворовой фасад центральной части основного блока выделен одноэтажным ризалитом, второй этаж декорирован колоннадой ионического ордера, композиция завершается упомянутой выше башенкой-ротондой с преувеличенным выносом карниза — отличительной чертой практически всех построек Мюфке.

Функционально аудиторные блоки являются главными, так как здесь расположены основные учебные помещения, с объемом, выходящим на ул. Б. Казачья, они соединены просторными светлыми коридорами, проходящими через перпендикулярные связующие блоки. В этом здании также величественно решены входные пространства, вестибюли и лестницы. Примечателен и интерьер часовни — полуциркульные арки в стиле модерн по четырем стенам помещения, купольное перекрытие — все элементы выполнены со вкусом. Как и в первых корпусах, аудитории в основном многоуровневые, в формах амфитеатра. Зимой 1913-1914 годов уже в этом здании начинаются занятия.

Физический корпус отстоит от ядра комплекса, но он не воспринимается отдельно от остальных построек, так как выполнен с ними в едином ключе (рис. 3). Строительство корпуса началось в 1911 году.

Этот корпус решен в стиле неоклассицизма, но и тут Мюфке не мог не включить небольшие элементы модерна, такие, как плавно изогнутая лестница главного холла или небольшие окна-люкарны на третьем этаже в углу бокового фасада.

«Т»-образное здание Физического института имеет три этажа и подвал. Основной объем расположен параллельно ул. Университетская, перпендикулярный к нему блок развивается во двор.

Фасады расчленены и обработаны как и у первых трех корпусов, первый этаж — рустовка, последующие — кирпич. Главный фасад, выходящий на улицу Университетская, имеет симметричную композицию — центр и вход определен более высоким ризалитом в 5 световых осей. Крайние окна ризалита выделены портиками с двумя колоннами коринфского ордера и скульптурными изображениями символа мудрости — совы, на фризах указаны начало и окончание строительства -1911-1913 годы. Ризалит имеет парадное завершение — мощный парапет, увенчанный щитом с гербом города Саратова (три стерлядки) в окружении лепных венков и гирлянд. Центральную часть фриза ризалита венчает надпись — «Физический институт», остальные же плоскости фриза на всех фасадах отмечены триглифами. Карнизы имеют преувеличенный вынос. Углы всех фасадов выделены парапетными стенками. Окна всех этажей корпуса и их оформление примерно одинаковы по

Рис. 3. Фасад Физического института со стороны ул. Университетская

размерам и рисунку переплетов, за исключением арочных окон третьего этажа ризалита и окон перпендикулярного флигеля.

Экстерьер здания не так богат декоративными элементами, как первые два корпуса, но интерьеры выполнены неизменно парадно. Декорированный ряд входных пространств приводит в холл, из которого можно попасть в коридоры основного корпуса и на центральную лестницу, которая ведет на остальные этажи и в аудиторию, расположенную в дворовом блоке. Это наибольшая лекционная аудитория всего комплекса Университета, в нее можно попасть со второго этажа здания, на балкон по ее периметру — с третьего.

Кроме четырех корпусов на Московской площади, для Университета Саратова по проектам Мюфке были выстроены университетская пристройка в городской больнице, газовый завод университета на Белоглинской улице и здания университетских клиник.

Проектирование комплекса клинического городка началось параллельно со строительством зданий Университета. Ансамбль расположили в Агафоновском поселке, между Лысой и Алтынной горами на достаточном отдалении от Университета. Это крупный прямоугольный участок, ограниченный улицами Новокузнецкая, Большая Садовая, 2-я Садовая и улицей имени С. Миротворцева. В комплекс должны были входить здания клиник: Хирургической, Терапевтической, Болезней уха, горла и носа им. академика Н.П. Симановского, Нервно-Психиатрической, Глазной, Кожно-венерической, Акушерско-гинекологической, Детской; и хозяйственных сооружений: клиническая прачечная, кухня, аптека и так далее. Мюфке был составлен генеральный план, но в связи «прекращением отпуска кредитов» [2] реализовано было лишь три здания.

В сентябре 1912 года начинается строительство здания Хирургической клиники. Через год был заложен фундамент Терапевтической клиники, но здание так и не было завершено из-за войны 1914 года. Летом 1915 года на ассигнования профессора Н.П. Симановского начато строительство клиники Болезней уха, горла и носа. В 1916 году рядом со зданием Хирургической клиники появляется корпус Нервно-психиатрической клиники. Возведение этих зданий велось с большими перерывами, и открыты они были только лишь в 1926 году. Генеральному плану, составленному Мюфке, соответствует лишь расположение главной аллеи клингородка, которая ведет от центрального входа на ул. Большая Садовая, параллельно ул. Новокузнецкая, и размещение четырех корпусов из запланированных восьми, три из которых реализованы.

Первым зданием при входе на территорию городка является Хирургическая клиника. Оно выполнено в стиле модерн, но, неизменно для Карла Людвиговича, с применением элементов из других стилей. Здание многообъемное, состоящее из разных по высоте выступающих блоков, в плане запроектировано в форме буквы «Ш». Главный фасад в два этажа, выходящий на основную аллею клингородка, имеет трехосевую композицию, центр выделен крупным ризалитом, симметрично, с отступом от углов здания, располагаются четырехгранные эркеры. Стилевая чистота модерна нарушается здесь применением классических элементов декорирования, таких, как венки, сухарики на карнизах. Первый этаж выступающих объемов рустован, отштукатурен, остальная же плоскость фасада декорирована лишь пластикой кладки кирпича с выделением пилястр и других элементов. Главный вход в здание и лестничная площадка сразу над ним располагаются в центральном ризалите. Этот ризалит в 3 световые оси имеет двойную раскреповку, поддержанную декоративным карнизом и аркой в центре, опирающейся на него. Завершение ризалита — аттиковый щипец без выделения карнизов. Преувеличенно выступающий карниз остальной же плоскости главного фасада поддержан стилизованными кронштейнами на отштукатуренном фризе. Левый угол главного фасада закреплен балконом. Клиника имеет большие плоскости окон, что было продиктовано не только стилистикой модерна, но и функциональным назначением помещений, ряд окон второго этажа имеет циркульное завершение небольшого радиуса. Боковые фасады также декорированы, выделен выступающий объем лестницы в одно окно с завершением в форме стилизованного фронтона. Дворовые фасады выполнены в том же ключе, что и главный, но с меньшей деталировкой. Декоративное убранство поддержано и в оформлении воздуховодных шахт, находящихся в палисаднике перед клиникой.

Планировка была выполнена с учетом всех требований того времени и новых веяний в архитектуре зданий здравоохранения, архитектор запроектировал большие светлые операционные, просторные палаты, помещения для принятия солнечных ванн пациентами, специальные комнаты для отдыха врачей.

Далее по центральной аллее в одном ряду с Хирургической клиникой построена была Нервно-Психиатрическая клиника, на сегодняшний момент здесь располагается Терапевтическое отделение (рис. 4).

Рис. 4. Современный вид корпуса Нервно-Психиатрической клиники, ныне Терапевтической

Корпус имеет схожую композицию со зданием Хирургической клиники и в планах («Ш»-образное очертание плана) и на фасадах. Главный фасад запроектирован в три основные оси, проходящие по центральному крупному ризалиту и по ротондам на углах здания, зрительно разделяя фасад на 5 самостоятельных, симметричных относительно центра частей. Основная плоскость фасада двухэтажная, центральный ризалит имеет три этажа. Выступающие элементы главного и боковых фасадов и дворовые фасады выделены рустовкой на первом этаже. Главный ризалит имеет дополнительный выступ в центральной части, который оформлен на втором этаже спаренными колоннами, поддерживающими арку, завершение этого выступа оформлено как щипец. В центре «выступа на выступе» имеется окно-витраж, на первом этаже расположен вход.

В этом корпусе Мюфке создает более пластичную линию крыши — купольные завершения крупных ротонд по углам здания поддержаны плавно изгибающейся линией карниза на плоскости основного фасада с овальными окнами-люкарнами.

Боковые и дворовые фасады решены в том же стиле, что и основной, с выделением небольших, различных по высоте выступающих объемов. Дворовые блоки имеют градацию по высотности.

Клиника болезней уха, горла и носа им. академика Н.П. Симановского находится в отдалении от первых двух корпусов, напротив Хирургической клиники. Главный фасад и вход обращен на улицу 2-я Садовая. Композиция плана и стилевые решения немного иные, чем у других зданий комплекса. Постройка состоит из трех основных объемов — главного и фланкирующих его боковых блоков. Центр и главного фасада, и дворового выделен крупными ротондами, врезающимися в плоскость основного объема и покрытыми куполами. Здание двухэтажное, первый этаж рустован, высокий цоколь отштукатурен. Этот корпус наиболее стилистически уравновешен, автор выбрал «эклектику» как основное направление. Главный фасад имеет три композиционные оси. Центральной осью является живописная ротонда. Над первым этажом ее запроектирован балкон, опоясывающий ротонду по окружности и выступающий вперед над входной дверью, образуя навес, который поддерживают две колонны. Балкон имеет каменные ограждения с частым ритмом округлых отверстий. Второй этаж ротонды декорирован рядом неравномерно расставленных по окружности колонн, поддерживающих развитый антаблемент, под карнизом его идут кронштейны, завершает эту композицию шлемовидный купол с округлыми слуховыми окнами. Фриз основного фасада оформлен надписью. Боковые блоки, врезаясь в основной объем, создают на фасаде ризалит, который также украшен балконом, лежащим на декорированных кронштейнах. Начиная с уровня второго этажа, в центре данных ризалитов идет дополнительный выступ, который завершается фронтоном. Вход на боковом фасаде обозначен эркером в одну световую ось, завершающийся фронтончиком.

После нескольких лет жизни в Саратове личная жизнь Мюфке начала налаживаться, он женился во второй раз. Избранницей его стала Анастасия Ногина, которая была младше его на 22 года. В 1916 году Карл Людвигович перевозит в Саратов детей, местом жительства семьи становится дом по ул. Вавилова, 51, построенный по проекту Мюфке из бракованных материалов со строительства Университета.

Двухэтажный особняк выдержан в неоклассическом стиле. Только главный фасад имеет декоративное оформление. Первый этаж рустован и отштукатурен, и, как и все остальные здания Мюфке в Саратове, второй этаж неоштукатурен. Главный фасад в 9 световых осей, выделенных пилястрами во всю высоту здания от цоколя до фриза, имеет 3 ризалита: центральный — в 3 окна и по углам фасада — в 1 окно. В центре главного ризалита располагается балкон, балконная дверь оформлена колоннами и декоративным фронтоном. Завершение ризалита выделено как аттиковый щипец, остальной же фасад имеет сильно выступающий карниз и фриз, украшенный растительным орнаментом. Пространства между окнами первого и второго этажа также оформлены рельефными декоративными элементами.

О первоначальной планировке здания можно только догадываться, так как сейчас она сильно видоизменена, дом перестроен, разделен на четыре квартиры по принципу «коммуналки». Особняк находится в плачевном состоянии. Сохранились лишь декоративные лепные потолки в некоторых помещениях и оформление межкомнатных проемов арками.

Несмотря на такой большой объем работ, Мюфке в полной мере руководил строительством, каждый день он прибывал на стройку, проверял ход строительства, контролируя все его аспекты. Например, материалы не принимались в работу без личного подтверждения их качества Карлом Людвиговичем. Ближайшими помощниками зодчего были: молодой архитектор-художник Владимир Дмитриевич Караулов и техник гражданских сооружений Сергей Федорович Рогозин (Рагозин), его бывший ученик в Художественной школе, приехавший с Карлом Людвиговичем из Казани.

С 1920 году Карл Людвигович не только руководил достройками и ремонтом зданий университета и университетских клиник, но и занимался педагогической деятельностью, которую он описывает в своей автобиографии: «8 июля 1920 года я был избран вновь открывшимся Саратовским Политехническим Институтом, на основании положения о всероссийских конкурсах, профессором по «Гражданской архитектуре» и по «Архитектурным формам» и читал лекции по этим предметам, и руководил практическими занятиями до 1923 года (одновременно со службой в Госуниверситете) на факультете строительном и на факультете Сухопутных Сообщений до закрытия последнего. Осенью 1920 года я был приглашен профессором для чтения лекций по архитектуре и для руководства занятиями по архитектурному проектированию в Саратовский Инженерно-Практический Институт, где работал до 1924 года до закрытия этого Института» [2].

За 20 лет непрерывной работы, кроме выше упомянутых зданий, Мюфке были запроектированы: в 1923 году — проект достройки и перестройки недостроенного здания бывшей Мариинской церкви под Фундаментальную библиотеку Университета, в 1930 году был составлен рабочий проект «Дома для экспериментальных животных Университета».

Скончался Мюфке в Саратове в 1933 году, в год голода по всей России, по официальной версии -от истощения. Но до сих пор не ясно, почему Карл Людвигович последние годы своей жизни доживал в полном одиночестве, зарабатывая вышивкой себе на пропитание, где были его сыновья и его жена. На похоронах его присутствовало лишь несколько человек, и только совсем недавно на могиле знаменитого архитектора был установлен памятник.

По творческой деятельности Мюфке в Саратове можно четко проследить становление вкуса и авторского почерка архитектора. В Казани молодой Карл Людвигович запроектировал достаточно амбициозные постройки. Они отличались по стилю друг от друга, все были яркими и неординарными -и Художественная школа в «русском» стиле, и Национальная библиотека — эклектика в смешении с модерном, и Собственный дом — один из первых домов Казани в стиле модерн. А в Саратове же видно затихание творческих исканий Мюфке, сильнее чувствуется влияние строгого классического образования, полученного в Академии художеств. В архитектуре первых трех корпусов комплекса Саратовского университета искусно применен эффект многосюжетности восприятия здания, сочетание различных стилей, в основном неоклассики и модерна, на разных фасадах, в разных помещениях. В последующих зданиях те же приемы применены не так умело, немного нарочито, а иногда и слишком неуверенно. Не могу не сказать, что для многих архитекторов определяющим всегда являлась чистота стиля, а Карл Людвигович мог запроектировать на одном фасаде колоннаду ионического ордера с

окнами в стиле модерн, большой вынос карниза и классические вазоны на парапете. Некоторые авторы (А.П. Осятинский [1]) называли это пагубным влиянием «невыразительным форм» модерна, навязанных «заказчиками». Но, возможно, это всего лишь видение Мюфке, который так и не смог найти себя в каком-либо стиле. Тем не менее, нельзя не сказать, что талантливый архитектор обогатил два крупных российских города — Казань и Саратов, построив в них значимые и в архитектурном, и в художественном, и в градостроительном планах здания, вписав свое имя в историю архитектуры этих городов. Мюфке занимался и преподавательской деятельностью, воспитав не одно поколение архитекторов-строителей, строивших в этих городах в последующие годы. Изучение наследия этого зодчего необходимо не только для сохранения и восстановления созданных им памятников, но и обучения будущих архитекторов строительной науке.

1. Осятинский А.П. Архитектурный ансамбль К.Л. Мюфке в Саратове. — Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1984. — 56 с.

2. Архив Саратовского Краеведческого музея // Автобиография архитектора Саратовского университета К. Л. Мюфке, СОМК 21780/3.

3. Архив научной библиотеки СГУ // Протоколы строительной комиссии за 1909-1911 гг.

4. Бичанина З.И. Созидатель: очерк жизни и творчества К. Л. Мюфке. — М.: АОО «Международный союз немецкой культуры», 2008. — 112 с.

5. Архитектурный ансамбль СГУ // URL: http://lib.sstu.ru/Arch/ArchSar/monument/ sgu/sgu_gen.htm (дата обращения: 12.12.2010).

1. Osyatinsky A.P. Architectural ensemble of K. Mufke in Saratov. — Saratov: Publishers of Saratov University, 1984. — 56 p.

2. Saratov Regional Museum of Local Lore archive // Autobiography of Saratov University architect K. Mufke, 21780/3.

3. Scientific Library of Saratov State University archive // Protocol of building commission for 1909-1911 years.

4. Bichanina Z.I. Creator: essay about life and creative activity of K.L. Mufke. — М.: APU «International union of German culture», 2008. — 112 p.

Закончите сложные предложения, используя заключённые в скобки союзы и материал для справки. 1. Проезжую дорогу

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь для публикации ответа на этот вопрос.

решение вопроса

Связанных вопросов не найдено

Обучайтесь и развивайтесь всесторонне вместе с нами, делитесь знаниями и накопленным опытом, расширяйте границы знаний и ваших умений.

поделиться знаниями или
запомнить страничку

  • Все категории
  • экономические 43,679
  • гуманитарные 33,657
  • юридические 17,917
  • школьный раздел 612,624
  • разное 16,911

Популярное на сайте:

Как быстро выучить стихотворение наизусть? Запоминание стихов является стандартным заданием во многих школах.

Как научится читать по диагонали? Скорость чтения зависит от скорости восприятия каждого отдельного слова в тексте.

Как быстро и эффективно исправить почерк? Люди часто предполагают, что каллиграфия и почерк являются синонимами, но это не так.

Как научится говорить грамотно и правильно? Общение на хорошем, уверенном и естественном русском языке является достижимой целью.

  • Обратная связь
  • Правила сайта

Архитектурный ансамбль строений северной границы Марсова поля

В 1714 году в северо-западной части осушенного Большого луга в соответствии с указом Петра I о регулярной почтовой связи между Москвой и Петербургом появляется первый в новой столице Почтовый двор, или «Почт-гаус». По проекту Доменико Трезини на месте будущего Мраморного дворца рабочие возвели квадратное в плане мазанковое двухэтажное здание с большим внутренним двором. На нем обычно ставили лошадей и подводы. Скромное строение выполняло несколько важных государственных функций.

Прежде всего в здании разместилась первая столичная почта, для организации которой из Данцига тогда специально пригласили опытного почтмейстера Генриха Краусса. Правда, в 1716 году его обвинили во взяточничестве, выгнали со службы, а на его место назначили Фридриха Аша, прославившегося перлюстрацией почтовых корреспонденций, вероятно, не из личного любопытства, а исполняя роль цензора. В обязанности почтмейстера кроме специфических операций, касающихся почтамтских дел, входили достаточно широкие и весьма ответственные задачи администратора первой столичной гостиницы, располагавшейся на втором этаже «Почт-гауса». Ему же приходилось контролировать и работу фешенебельной по тем временам ресторации, открытой по распоряжению царя в первом этаже здания Почтового двора.

По указу Петра I ежедневно в 12 часов на галерею, окружавшую Почтовый двор, выходили двенадцать музыкантов и своей громкой игрой на духовых инструментах оповещали горожан о наступлении полудня.

Почтовый двор – прообраз Главного столичного Почтамта – занимался не только приемом и отправкой почты в Москву, Ригу и иные российские города, но и заграницу. В 1716 году император своим указом учредил военно-полевую почту, а в 1720 году – так называемую «ординарную», предназначенную для отправления срочных государственных указов и распоряжений. В портовом ковше Красного канала на левом берегу Невы швартовались два императорских почтовых фрегата для налаженной связи по морю между Санкт-Петербургом, Данцигом и Любеком.

В Петербурге почту разносили посыльные – первые столичные почтальоны, работа которых являлась довольно сложным делом. Трудность ее заключалась в том, что улицы новой столицы не имели ни названий, ни номеров на домах. На почтовом конверте тогда обычно обозначались только фамилия, имя, звание или должность адресата. Поэтому первым почтальонам нашего города приходилось превращаться в поисковиков хозяина письма, совершать дальние переходы по городу и неоднократно опрашивать многих живущих в той или иной местности города людей, возможно, знающих искомого им человека. Посыльные не получали тогда жалованья за свою работу, их нелегкий труд обычно компенсировался теми, кто получал из их рук почту.

Условия работы петербургских почтальонов несколько улучшились только в конце 30-х годов XVIII столетия. Своим указом императрица Анна Иоанновна тогда возложила на «Комиссию о Санкт-Петербургском строении» обязанность официального наименования улиц и проспектов Северной столицы.

В 1768 году Екатерина II повелела генерал-полицмейстеру Петербурга унифицировать эту важную работу: «Прикажи на концах каждой улицы и каждого переулка привешивать доску с именем той улицы или переулка на русском и немецком языках; у каких же улиц и переулков нет еще имен, то изволь оные окрестить».

Табличка на стене Старого Эрмитажа

На фасадах домов тогда появились мраморные доски с названием улицы, номером городской части и квартала. Одна из подобных екатерининских мраморных досок сохранилась до наших дней по соседству с Марсовым полем и Мойкой на здании Старого Эрмитажа со стороны набережной Зимней канавки. Сегодня на ней можно прочитать: «Первая Адмиралтейская часть, Первый квартал. Почтовая. Potsсhtowaja». В 1803 году мраморные доски заменили сначала металлическими, а затем эмалированными.

С 1834 года дома нумеровались по одной улице, начиналась нумерация от Адмиралтейства. Четные номера домов шли по правой стороне, нечетные – по левой. Писали их черной краской на жестяных табличках, окрашенных в светло-желтый цвет. На них кроме номера дома обозначалось имя хозяина здания. По распоряжению генерал-полицейместера таблички навешивались либо над воротами строения, либо над его главным входом.

В 1858 году изменился порядок обозначения четной и нечетной сторон городских магистралей. Четной стала теперь левая сторона, а нечетной – правая. Подобное правило сохраняется и в наши дни. На набережных рек и каналов и параллельных им улицах нумерация домов возрастает по течению водоема.

В 1718 году появился указ Петра I об ассамблеях, обязывающих знатных людей столицы – дворян, купцов, приказчиков, старших мастеров и иностранцев, с женами и дочками являться на них и устраивать приемы у себя в домах поочередно дважды в неделю для наведения деловых контактов друг с другом, разрешения насущных задач и деликатных разговоров. Столичные ассамблеи начинались обычно около четырех-пяти часов пополудни и завершались к десяти часам вечера.

Об ассамблеях знатные люди города извещались барабанным боем и громким криком глашатаев.

Петр I не только лично утверждал список гостей, но и сам присутствовал на ассамблеях вместе с семьей.

Хозяин дома – дворянин, государственный деятель или богатый купец – выделял для ассамблеи четыре приличные комнаты, обеспечивал их освещением, отоплением, хлеб-солью и различными развлечениями – играми и танцами. В репертуар подобных вечеров тогда входили обязательные церемониальные танцы (менуэт, полонез), а также инглез, алеманд, контраданс.

Петр подобными мероприятиями изменял общественную жизнь, решительно вводил новые обычаи и нравы, превращал Северную столицу в центр отечественной культуры.

Наиболее представительными в ту пору являлись ассамблеи в специально обустроенных помещениях Почтового двора. На них всегда бывали Петр I и Екатерина I, приходящие, как правило, пешком из Летнего сада, по специальной крытой галерее, проложенной по левому берегу Невы. На ассамблеи мужчины в обязательном порядке приходили вместе с дамами – равные с равными, но указом императора женщины должны были «вести себя деликатно, достойно, со всеми правилами светского этикета и политеса». Правила утверждались самим императором, требовавшим их неукоснительного исполнения. Государю приходилось поучать подданных: «Замечено, что жены и девицы, на ассамблеях являющиеся, не зная политесу и правил одежды иностранной, яко кикиморы одеты бывают.

Одев робы и фижмы из атласу белого на грязное исподнее, потеют гораздо, отчего зело гнусный запах распространяется, приводя в смятение гостей иностранных.

Указую: впредь перед ассамблеей мыться в бане с мылом со тщением и не только за чистотою верхней робы, но и за исподним такоже следить усердно, дабы гнусным видом своим не позорить жен российских».

Правда, отдавая должное Петру Великому, учредившему образцовые ассамблеи в зале «Почт-гауса», отмечу, что многие иностранцы не любили останавливаться в гостинице этого столичного официального учреждения. Камер-юнкер герцога Гольштейн-Готторпского барон Ф. Берхгольц, например, считал, что «в его время на этом Почтовом дворе стоять было неудобно, потому что все должны были выбираться оттуда, когда царь давал там празднества; это случалось нередко зимой и в очень дурную погоду».

24 марта 1716 года именно на этот Почтовый двор из Италии прибыли отец и сын Растрелли. Зарегистрировавший их приезд в столицу почтмейстер тогда и предположить не мог, что 16-летний Франческо Бартоломео Растрелли через пять лет станет ведущим зодчим Северной столицы.

Историк Петербурга М.И. Пыляев утверждает, что «неподалеку от Почтового двора располагалось здание, в котором содержался живой слон – подарок русскому царю Петру от персидского шаха Гуссейна». Вот, что писал он по этому поводу в своей книге «Старый Петербург»: «Против Почтового двора было устроено особенное помещение для привезенного в первый раз в Россию, в подарок от персидского шаха слона; место, где он стоял, называлось „Зверовой двор“. Вебер говорит, что его привезли в Петербург в апреле 1714 года и прежде всего заставили поклониться до земли перед дворцом. Персиянин, приведший слона, рассказывал, что когда он с ним прибыл на корабль в Астрахань, то слон возбудил такое любопытство, что сотни людей провожали его более сорока верст, а по пути в селах и деревнях крестьяне принимали слона за божество, становились на колени и выстилали его путь полотнищами разной материи».

В Петербурге за царским подарком подрядили ухаживать отставного вахмистра драгунского полка Гаврилу Бабаецова, регулярно обкрадывавшего бедное животное. Для питания и содержания слона, в год драгуну выдавали «пшена соропчинского (то бишь риса) – 250 пудов, масла коровьева – 48 пудов, патоки тож, калачей по 40 штук на день, сена – 1600 пудов, соли – 8 пудов, свечей – 2500, вина простого (то бишь водки) – 315 ведер, ренского – 315 бутылок». Начальство все же прознало, что драгун бессовестно ограничивал животное в питании и непотребно использовал его в своих корыстных целях. При допросе с пристрастием после смерти слона «оный драгун Гаврила Бабаецов признался, что он де действительно был повинен в том, что якобы употребил сам 4 ведра с полуведром оное вино, да по праздникам, невзирая на сильный мороз и лютую непогоду, водил животное к знатным вельможам „на поздравления“, чем он, якобы зарабатывал себе на жизнь». Несмотря на несносную жизнь в Санкт-Петербурге, слон прожил три года. Позже из него сделали чучело и выставили на обозрение в Кунсткамере.

Пожар 1737 года уничтожил Почтовый двор и находящееся перед ним здание слоновника. Кстати, в нем после смерти слона до пожара находился известный Готторпский глобус, подаренный Петру I Голштинским герцогом. Историк М.И. Пыляев пишет, что «в Петербург привезли его с большим затруднением, ибо по огромности его надобно было расчищать новые дороги, вырубать леса, при чем многие из рабочих лишились жизни. Глобус имел 7 1/2 сажен в поперечнике, внутри него стоял стол и скамья, на которой могли свободно помещаться двенадцать человек; глобус приводился в движение механизмом, приделанным к столу».

Этот знаменитый подарок по своей сути являлся первым планетарием, ибо внутренняя поверхность глобуса изображала небесную сферу и люди, сидящие на скамье внутри него, могли знакомиться со звездами.

В 1726 году Готторпский глобус расположили в башне Кунсткамеры. Он пострадал во время пожара, но был отреставрирован.

24 июня 1737 года сильнейший пожар, вспыхнувший сразу в двух местах, бушевал от истока Мойки до Зеленого моста. Сгорело больше тысячи домов, в их числе оказался и Почтовый двор на северо-западной окраине Марсова поля. Выжженное место, где ранее располагался первый петербургский Почтамт, расчистили, а этот участок Марсова поля тогда назвали «Верхней набережной площадью». Новая столичная площадка, ставшая продолжением Потешного (Марсова) поля, довольно долго пустовала и лишь в 1768 году по велению Екатерины II на ее территории приступили к строительству необычного дворца. Его проект разработал придворный архитектор Антонио Ринальди, предложивший русской императрице построить величественное здание дворцового типа на массивном гранитном цоколе и облицевать его стены разными сортами природного мрамора и гранита.

Мраморный дворец возводился в период, когда проходил переход от замысловатых форм архитектуры барокко к величественному стилю классицизма. В облике главного, восточного фасада здания еще заметны элементы барокко, а его боковые фасады, строгие и скупые, уже отмечены чертами классицизма.

Известный зодчий А. Ринальди не имел соперников в умении подбирать и применять при строительстве самые разнообразные и даже необычные строительные материалы. Императрица одобрила представленный на утверждение проект. Вначале этот объект в строительных документах официально именовался «Каменным домом у почтовой пристани». Некоторая таинственность царского заказа, вероятно, скрывала замысел Екатерины Алексеевны – подарить роскошный дворец своему любовнику, графу Григорию Григорьевичу Орлову. Российская история не без основания подозревает Орлова и императрицу Екатерину II в сговоре в убийстве мужа – (Карла Петра Ульриха).

Детство и юность Петра III прошли в Пруссии, рано осиротев он воспитывался под патронажем гофмаршала Брюлера. Атмосфера грубости и унижений, которым подвергался ребенок, наказания за малейший проступок, сделали будущего императора грубым и злым. Вначале молодого герцога готовили к занятию шведского престола, однако планы родственников изменились и Карла привезли в Россию. За двадцать лет пребывания в Петербурге своим легкомыслием и своенравием претендент на русскую корону сумел разочаровать и озлобить многих, особенно представителей высших слоев столичного общества и русской гвардии. Убитый братьями Орловыми в Ропше император Петр III приходился внуком двух великих государственников, таким образом, мог бы являться претендентом и на русский, и на шведский престол.

Всех братьев Орловых – участников государственного заговора, щедро наградили. Г.Г. Орлова пожаловали высоким придворным званием действительного камергера с «жалованием по чину».

Братья Орловы получили по 800 душ крестьян и по 50 тысяч рублей. В день коронации Екатерины II Орловых возвели в графское достоинство, а старший брат Григорий Григорьевич в одночасье становится генерал-поручиком и генерал-адъютантом. Через год их сиятельство граф Григорий Орлов принимает из рук своей возлюбленной высшую награду Российской империи – орден Св. Андрея Первозванного, осыпанный алмазами.

Совершенно открыто Екатерина II и Григорий Орлов жили вместе в Зимнем дворце, несмотря на то что у новоиспеченного графа имелась неплохая недвижимость под Петербургом (в Ропше и Гатчине), а также «Штегельмановский дом» на Мойке с обсерваторией и огромной библиотекой, купленной у М.В. Ломоносова. Незадолго до переворота у любовников родился сын, получивший в наследство графский титул отца и фамилию Бобринский.

Граф Григорий Орлов – человек широкой русской натуры, подарил Екатерине II «сувенир», вошедший в историю Золотой кладовой России под именем «Орлов». То был величайший в мире алмаз в 189,62 карата, оцененный ювелирами в конце XIX столетия в 2 399 410 золотых рублей. Он благополучно сохранился до наших дней и украшает собой традиционный знак императорской власти – царский скипетр, хранящийся сегодня в знаменитой Оружейной палате Московского Кремля.

Торжественная закладка здания Мраморного дворца состоялась 10 октября 1769 года. Как и положено для строений подобного рода, в его основании заложили мраморный ларец с монетами различного достоинства. Руководство всеми строительными работами императрица поручила полковнику-артиллеристу М.И. Мордвинову. Надзор за строительством дворца осуществляли автор проекта Антонио Ринальди и архитектор Петр Егоров. Ежедневно на стройке были заняты не только сто каменщиков и иных мастеровых, но и отряд артиллерийских фузилеров из военного соединения полковника Мордвинова. На стройке нередко можно было видеть и саму императрицу, регулярно поощрявшую лучших специалистов. По Неве к почтовой пристани регулярно доставлялись строительные материалы – плиты разноцветного мрамора и отполированного карельского гранита. Плиты обрабатывались на местах их добычи или непосредственно на строительной площадке.

Мраморный дворец. Южный фасад

В 1769 году завершились все строительные работы «в кирпиче» – возвели стены, своды и фундамент здания. С 1774 года приступили к отделке наружных и внутренних стен мрамором и гранитом. Параллельно с ними производилось художественно-декоративное оформление отдельных дворцовых помещений. Перед полным завершением всего комплекса намеченных строительных работ находящийся на лесах автор проекта А. Ринальди внезапно сорвался и упал вниз, получив при падении тяжелые травмы. Не дождавшись окончания всех работ, знаменитый зодчий вынужден был покинуть Россию и вернуться в Италию.

Мраморный дворец. Северный фасад

Мраморный дворец относится к наиболее выдающимся памятникам зодчества русского классицизма. Его фасады облицованы естественным камнем – гранитом и 32 сортами природного мрамора из Карелии, Урала и Италии. В России, в частности, поиски залежей мрамора увенчались небывалым в ее истории успехом. Обнаруженные богатые месторождения отечественного мрамора по качеству не уступали итальянскому.

Массивное здание дворца располагалось на участке, имеющем в плане форму неправильного четырехугольника. Его главный фасад ориентирован в сторону небольшого дворцового садика, ибо тогда еще вдоль восточной границы участка проходил широкий Красный канал, соединявший Неву с Мойкой.

После возведения на лугу служебного корпуса дворца, Красный канал засыпали, а главное здание соединили со служебным по набережной Невы и Миллионной улице высокой кованной железной решеткой со столбами розового гранита, завершенными изящными вазами из белого мрамора.

Если фасады дворца, выходящие на набережную Невы, Миллионную и в Мраморный переулок, выглядели всегда довольно строго и сдержанно, то основной – Главный фасад, обращенный к петровскому Летнему саду, выглядел парадно и имел довольно сложную и весьма оригинальную художественно-декоративную обработку. Центр фасада и его боковые ризалиты украшены не пилястрами, а колоннами. Между выступами (ризалитами) находился парадный дворцовый двор. В то время его отделили от набережной Красного канала солидной декоративной стеной, облицованной розовым гранитом. В ее центре возвели парадные ворота, богато украшенные бронзовыми позолоченными розетками.

Мраморный дворец. Вестибюль

Перед торжественным завершением строительства Мраморного дворца над его входом закрепили величественную надпись «Здание благодарности», на карнизе, венчающем главный дворцовый (восточный) корпус, искусно обустроили небольшую башенку с часами, а по обеим сторонам поставили аллегорические фигуры Верности и Щедрости, изготовленные скульптором Ф.И. Шубиным из белого итальянского мрамора.

Антонио Ринальди предусмотрел для своего величественного сооружения весьма надежную крышу. А.И. Фролову – главе издательства «Глагол», удалось обнаружить подтверждение подобной надежности и долговечности дворцовой кровли. Оказалось, что «для обустройства кровли Мраморного дворца в Сестрорецке специально изготовили медные листы. Подгонка и пайка листов была произведена столь тщательно, что здание на протяжении 150 лет не знало никаких протечек. После ремонта в советское время в 1931 году они появились».

Высокий цокольный этаж дворцового сооружения облицевали розовато-серым, а стены второго и третьего этажей здания – светло-серым отполированным сердобольским гранитом.

Изящные пилястры коринфского ордера – декоративное украшение фасадов дворца, каменщики вытесали из бледно-розового тивдийского мрамора.

Мраморный дворец. Интерьер Парадной лестницы

Из отечественных цветных мраморов изготовлены фриз, аттик и подоконные филенки с изящными гирляндами. При этом заметим, что достигнутый мастерами высочайший художественный эффект облицовки дворца основан на умелом сочетании тональности природного мрамора и гранита.

За входными дверями дворца открывается прекрасный вестибюль с Парадной лестницей, размещенной строго в средней части главного корпуса. На площадке первого этажа Парадной лестницы укреплен мраморный портрет А. Ринальди, выполненный скульптором Ф.И. Шубиным.

Лестница роскошно отделана натуральным и искусственным серым мрамором. В стенных нишах Парадной лестницы установлены работы Ф.И. Шубина из белого мрамора, символизирующие детство («Утро»), юность («День»), зрелость («Вечер») и старость человека («Ночь»), а также скульптурные аллегорические изображения, олицетворяющие осеннее и весеннее равноденствие.

На первом этаже здания размещались хозяйственные помещения и церковь, освященная во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы.

Парадные апартаменты дворца располагались в бельэтаже здания. В них проходили с Парадной лестницы через Переднюю. Миновав Большую столовую, гости попадали в главный зал дворца – Мраморный, облицованный цветным природным мрамором во всю высоту стен. В дополнение к полированному многоцветному мрамору это помещение декорировали золоченой лепкой вокруг плафона, бронзовыми золочеными рамами и капителями пилястр. Прекрасным украшением Мраморного зала дворца являются и замечательные по своему архитектурному замыслу и убранству печь и камин. Печь облицевали лиловым фаянсом, а камин выложили из красного камня. Он служил замечательным основанием для скульптурной композиции Ф.И. Шубина «Диана и Эндимион». Золоченые украшения окон, дверей и камина главного зала дворца в совокупности с занавесями из голубого бархата, обивкой канапе и кресел, зеркалами, часами, каменными вазами, люстрами и жирандолями завершали декоративную отделку этого прекрасного дворцового помещения. Немаловажную роль в общем декоре Мраморного зала занимали также круглые мраморные барельефы скульптора М.И. Козловского.

За главным дворцовым Мраморным залом следовал так называемый Орловский зал, воспевающий воинскую и государственную деятельность братьев Орловых: Ивана, Алексея, Григория, Федора и Владимира. Их деяния изображались в барельефах из белого греческого мрамора, вмонтированных в лепные фигурные рамы работы скульптора Ф.И. Шубина.

С юга к этому залу примыкали личные покои Григория Орлова, начинавшиеся Парадной спальней, отделанной в стиле рококо. Со спальней граничил внутренний садик с пятью яблонями, пятью вишнями и красивым беломраморным фонтаном.

Не менее заманчивой для посетителей оказывалась дворцовая картинная галерея, заполненная редчайшими шедеврами мировой живописи – творениями Рембрандта, Тициана, Рафаэля, Корреджо, Пуссена. В коллекции Григория Орлова хранилось также 99 портретов работы живописцев А.П. Антропова, Георга Кристоф Гроота, А. Ван Дейка и других знаменитых художников.

Картинная галерея переходила в Колонный зал дворца, потолок которого украшал исторический плафон С. Торелли «Спасение Троянского флота».

В юго-западной части дворца располагались две графские бани – Греческая и Турецкая.

В северо-западной части бельэтажа, за парадными залом, обустроили запасные (гостевые) помещения: кабинет, спальню, будуар и гостиную.

Третий этаж здания занимали многочисленные жилые покои, гостиные для игры в карты, библиотека и диванная, оформленная в китайском стиле.

Григорию Орлову так и не удалось пожить в Мраморном дворце. После смерти графа Екатерина II выкупила Мраморный дворец у его наследников вместе со Служебным домом. Дворцовое здание с 1795 по 1796 год являлось местом заточения плененного вождя польских повстанцев – Тадеуша Костюшки, освобожденного из-под ареста императором Павлом I под его честное слово не воевать более против русских.

Великая княгиня Анна Федоровна

В 1796 году Екатерина II подарила Мраморный дворец своему внуку – 16-летнему великому князю Константину Павловичу, в день его женитьбы на 14-летней принцессе Саксен-Заафельд-Кобургской (в православии Анна Федоровна). Молодой супруг вел себя безобразно, издевался над своей юной подругой жизни, допуская рукоприкладство, и продолжал играть в любимые игры еще не ушедшего детства. А.И. Фролов – наш современник, при подготовке к изданию своей книги о великих княжеских дворцах обнаружил необычные увлечения Константина Павловича, одно из них «…стрельба в помещениях Мраморного дворца из пушки живыми крысами». Проделки великого князя настолько надоели императрице, что в один из дней она с позором выдворила его из дворца.

В дальнейшем Мраморный дворец становится наследственным владением некоторых российских великих князей.

В 1797 году по приглашению Павла I в Мраморном дворце поселился его давний приятель и бывший король Польши Станислав Август Понятовский, прибывший со своим двором и свитой общей численностью в 250 человек. Архитектору В. Бренна по распоряжению Павла I даже пришлось в срочном порядке перестраивать детище зодчего А. Ринальди. Не прожив и года в дворцовых покоях, бывший владыка Королевства Польского тихо скончался и был похоронен в костеле Святой Екатерины на Невской перспективе.

Экс-король Польши Станислав-Август Понятовский. Портрет работы Э. Лебрена

Великий князь Константин Павлович

С 1798 по 1831 год дворцом вновь владел повзрослевший великий князь Константин Павлович, делавший уже не очень успешную военную карьеру, продолжавший «проказничать» и преподносить своим поведением довольно печальные и неблаговидные сюрпризы своему брату – императору Александру I. Дело дошло до того, что российский монарх вынужден был даже разрешить начать расследование уголовного дела, в котором, по слухам, был замешен Константин Павлович.

В 1832 году Николай I передает творение Ринальди в наследственное владение своему второму сыну, великому князю Константину Николаевичу. Мраморный дворец по решению нового хозяина архитектор А.П. Брюллов внутри перестроил – создал новые интерьеры в историко-романтическом духе. Перекрытие Мраморного зала приподняли на один этаж, его освещение теперь стало двух уровневым. Рядом с этим залом в северной части обустроили парадную столовую.

Кабинет великого князя Константина Николаевича соседствовал теперь с дворцовой библиотекой, из которой имелся выход в Зимний сад, переделанный зодчим Брюлловым из висячего фруктового сада архитектора А. Ринальди.

Великий князь Константин Николаевич

Сад теперь соседствовал с прекрасным концертным залом, в котором проходили выступления знаменитых российских музыкантов и композиторов.

Великая княгиня Александра Иосифовна

В дополнение к дворцовым греческой и турецкой баням Брюллов устроил во дворце роскошную великокняжескую ванную комнату античного стиля.

Помещение, в котором располагался арсенал великого князя Константина Павловича, Брюллов переделал в уютный зал в готическом стиле для танцев и музыкальных вечеров. В нем установили прекрасный концертный орган, изготовленный знаменитым немецким мастером-органистом Г. Метцелем.

В ходе перестроечных работ некоторые плафоны, барельефы и элементы художественно-декоративного оформления дворцовых помещений частично изменили места, предназначенные для них во времена придворного зодчего А. Ринальди.

Восстановительные и реконструкционные работы в Мраморном дворце завершились Брюлловым в 1849 году. Великий князь Константин Николаевич и его супруга Александра Иосифовна переехали в него на постоянное жительство. С этого периода Мраморный дворец стал официально именоваться «Константиновским».

Об этой оригинальной великокняжеской паре сохранились воспоминания фрейлины императрицы А.Ф. Тютчевой. О Константине Николаевиче она, в частности, писала: «В обществе слывет свирепым славянофилом, говорящим только по-русски и намеренно пренебрегающим всеми формами европейской цивилизации». Характеристика же его супруги прозвучала в ее мемуарах мягче: «Она очень красива и напоминает портреты Марии Стюарт. Портит ее голос, гортанный и хриплый, кроме того, она плохо говорит по-французски, манеры ее недостаточно изысканны для того положения, которое она занимает».

После первых лет влюбленности в свою молодую супругу Константин Николаевич охладел к ней и завел себе любовницу – балерину Анну Васильевну Кузнецову, родившую великому князю четверых детей. Российский император пожаловал всем им отчество «Константиновичи», фамилию – «Князевы» и возвел в личное дворянство.

Веселый и остроумный великий князь любил в кругу близких друзей шутить на сей счет: «Здесь (во дворце) у меня законная жена, а в Петербурге – казенная».

Генерал-адмирал Константин Николаевич, ставший в 1853 году шефом российского флота, много сделал для его строительства и могущества. Это он стал автором нового Морского устава и отменил на флоте телесные наказания матросов. Знаменитые форменные тельняшки русских моряков – его личное нововведение в форменную одежду рядового состава российского флота.

Аргументированно и настойчиво великий князь добивался замены парусных военных кораблей паровыми. В течение 16 лет он возглавлял Государственный совет, командовал лейб-гвардии Финляндским полком, работал председателем Комитета по крестьянскому вопросу и принимал самое активное участие в подготовке исторического акта об отмене крепостного права в империи.

Проходили годы, законная семья великого князя увеличилась. Великая княгиня Александра Иосифовна подарила супругу шестерых детей: дочерей – Ольгу, Веру и сыновей – Николая, Дмитрия, Вячеслава и Константина. Приходилось специально перестраивать Константиновский дворец, обустраивать детские комнаты и столовые. Великий князь, любивший технику, следил за промышленными новинками и не упускал возможности их внедрения в свое дворцовое хозяйство.

Великий князь Константин Константинович

Константин Николаевич одним из первых в роде Романовых обзавелся в Мраморном дворце собственной электростанцией, позволившей не только освещать помещения знаменитого дворца, установить первые электрические лифты, но и давать энергию фонарям Марсова поля. В 1883 году в дворцовых апартаментах установили телефонную связь.

Великий князь Константин Николаевич скоропостижно скончался в своем дворце в 1892 году. Супруга пережила мужа почти на двадцать лет и скончалась на восемьдесят втором году жизни в 1911 году.

После смерти родителей Константиновский дворец перешел ко второму сыну этой великокняжеской четы, великому князю Константину Константиновичу – человеку военному, генералу от инфантерии и инспектору всех военных учреждений Российской империи, любившему литературу и поэзию. Да и сам Константин Константинович являлся талантливым поэтом.

В литературной среде он, кроме того, славился лучшими переводами Шекспира на русский язык. Свои произведения обычно подписывал псевдонимом «К. Р.». Многие его стихи взяты за основу известных русских романсов, созданных композиторами П.И. Чайковским, А. Рубинштейном, И.А. Глазуновым. Константин Константинович являлся автором нескольких замечательных театральных пьес, среди которых особенно удачной оказалась драма «Царь Иудейский».

Великая княгиня Елизавета Маврикиевна

До революционного переворота 1917 года в Российской империи повсеместно звучали романсы «Колокола», «Растворил я окно», «Умер бедняга» и многие другие произведения. Однако большинство слушателей и певцов не догадывались, что автором строк лирических музыкальных произведений, считавшихся народными, являлся командир лейб-гвардии Преображенского полка, великий князь Константин Романов – поэт-аристократ.

Великий князь с 1889 года возглавлял Российскую Академию наук, являясь ее бессменным президентом, избирался председателем Русских Археологического и Географического обществ. Он был женат на принцессе Саксен-Альтенбургской, герцогине Саксонской, в православии – Елизавете Маврикиевне.

Первая мировая война стала для великокняжеской четы чередой семейных трагедий: на фронте погибли ее сыновья и родственники, в 1915 году умер Константин Константинович, его похоронили в Петропавловском соборе.

В годы Первой мировой войны и до начала Февральской революции с разрешения великокняжеского семейства в помещениях дворца был развернут госпиталь для раненых офицеров русской армии.

В годы революционных переворотов вдова Константина Константиновича выехала вместе с некоторыми членами семьи в Швецию, а затем из нее на свою родину – в Германию, в город Альтенбург, близ Лейпцига.

Сыновей великого князя Ивана, Константина и Игоря зверски убили большевики в Алапаевске.

Интерьер Мраморного дворца

В период Февральской революции 1917 года в цокольном этаже Мраморного дворца премьер-министр Временного правительства А.Ф. Керенский разместил Министерство труда. Тогда же он подготовил официальный договор о приобретении у наследников великого князя всего дворцового здания за десять миллионов рублей. Правда, этой коммерческой операции помешал второй (большевистский) государственный переворот в октябре 1917 года, большевики национализировали дворец.

После отъезда советского правительства из Петрограда Мраморный дворец официально передали Академии истории материальной культуры им. академика Н.Я. Марра. Академию его имени в 1936 году ликвидировали, а в Мраморном дворце торжественно открыли филиал Всесоюзного музея В.И. Ленина. В реконструкции дворца тогда участвовали известные зодчие Н.Е. Лансере и Д.А. Васильев, между прочим, сохранившие потомкам знаменитую дворцовую Парадную лестницу, Мраморный зал и законсервировавшие до лучших времен художественную отделку некоторых исторических дворцовых помещений.

В ноябре 1937 года перед главным входом музея под звуки «Интернационала» торжественно водрузили на постамент исторический военный броневик с надписью на его борту – «Враг капитала». В апреле 1917 года с него выступал В.И. Ленин у Финляндского вокзала с призывом народа к вооруженному восстанию.

В 1992 году, после распада СССР, броневик включили в экспозицию городского Артиллерийского музея, а на освободившийся постамент водрузили памятник-скиталец, конную скульптуру Александра III работы П.П. Трубецкого.

Броневик перед главным входом Мраморного дворца. Фото 1960 г.

Первоначально монумент установили в 1909 году на Знаменской площади, вблизи Московского вокзала. Н.А. Синдаловский, известный знаток петербургского фольклора, в своей книге «По Петербургу» утверждает, что «появление в Северной столице этого памятника, якобы, раскололо общество на два лагеря. Либералы ликовали при виде карикатуры на царя, реакционеры были взбешены. В городской думе даже обсуждался вопрос о немедленном снятии памятника», а по городу разошлась эпиграмма:

На площади комод,

На комоде бегемот,

На бегемоте обормот,

На обормоте шапочка,

Какого дурака этот папочка?

Памятник убрали в 1937 году, оказывается, он мешал трамвайному движению. Его надежно и надолго упрятали во дворе Русского музея (бывшего дворца великого князя Михаила Павловича). На место своей полувековой ссылки памятник прибыл со множественными пулевыми отметинами из наганов и трехлинеек, восторженные свободные пролетарии даже сорвали бронзовую уздечку при неоднократных неудачных попытках сдвинуть могучую лошадь и ее седока с пьедестала.

В первые месяцы Великой Отечественной войны ссыльного русского императора все же укрыли толстым слоем песка и солидным бревенчатым накатом. Мало кто знает, что во время одного из авианалетов бомба попала в укрытие памятника Александру III. Мощный взрыв превратил бревенчатый настил в щепки, но совершенно не повредил монумент.

Памятник Александру III перед входом в Мраморный дворец. 2011 г.

В период перестройки памятник Александру III установили перед входом в Мраморный дворец.

В 1780 году, за пять лет до завершения строительства Мраморного дворца, по повелению Екатерины II архитектор П.Е. Егоров приступил к реализации другого проекта – возведению двухэтажного Служебного корпуса дворца графа Г.Г. Орлова. Здание своими фасадами обращено к набережной Невы, Марсову полю, по всей Суворовской площади и парадному пространству небольшого дворцового сада. Советую обратить внимание на замечательную гармоничность и соразмерность архитектуры этого здания, занимающего ответственное место в ансамбле Марсова поля и набережной Невы.

Время возведения Служебного корпуса Мраморного дворца совпало с императорским указом о засыпке широкого русла Красного канала, соединявшего Мойку с Невой. Его единственный мост перенесли на соседствующую с ним Зимнюю канавку, также проложенную от Невы к Мойке. Впоследствии на засыпанной протоке выстроилась ровная линия известных исторических петербургских зданий.

2 мая 1844 года Николай I утвердил составленный зодчим А.П. Брюлловым проект перестройки двухэтажного Служебного корпуса Мраморного дворца в новое, более солидное по своим габаритам трехэтажное здание.

Александр Павлович Брюллов – яркий представитель архитектуры позднего классицизма, не только возвел над постройкой архитектора А.П. Егорова основательный третий этаж, но и обработал его фасады пилястрами – плоскими вертикальными выступами прямоугольного сечения на поверхности стен обновленного здания. После дополнительной архитектурной обработки Служебный корпус приобрел несомненное сходство с Мраморным дворцом. Его фасад, обращенный в сторону Летнего сада, Брюллов украсил изящным лепным фризом высотой около двух метров, скомплектованным из четырех художественных барельефов, выполненных русским скульптором, представителем позднего классицизма Петром Карловичем Клодтом на тему «Служение лошади человеку». Каждое из четырех анималистических художественных произведений отмечен изумительной точностью передачи натурных наблюдений великого скульптора. Петр Карлович помимо украшения восточного фасада Служебного корпуса лепными изображениями его любимых коней также блестяще выполнил заказ для двух боковых фронтонов того же фасада – барельефные изображения тритонов, трубящих в морские раковины, дельфинов и ростр.

Служебный корпус Мраморного дворца

В советское время, в период 1932–1933 годов, над Служебным корпусом надстроили четвертый этаж. Его помещения занимал один из крупнейших вузов России – Северо-Западный заочный политехнических институт.

Северную кромку Марсова поля замыкают три удивительных исторических объекта, возведенных в разные годы в конце XVIII – начале XIX столетия: Суворовская площадь, особняк внебрачного сына генерал-фельдмаршала И.Ю. Трубецкого – И.И. Бецкого и дом графа Н.И. Салтыкова. Интереснейшие памятники гражданского зодчества конца XVIII столетия играют важную роль в ансамбле Марсова поля и набережной Невы.

Дома со временем частично перестраивались, периодически менялся их внешний облик. К счастью последующих поколений города, внешний вид многих исторических зданий Северной столицы до их переделок прекрасно сохранился на рисунках и гравюрах русских и иностранных художников конца XVIII – начала XIX века.

В недавно опубликованном художественном альбоме «Старый Петербург: столица и окрестности», подготовленном авторами-составителями Г.Б. Васильевой, К.В. Житорчук и А.М. Павеликиной в 2011 году, представлены малоизвестные произведения живописи и графики с видами Санкт-Петербурга и его окрестностей XVIII – середины XIX столетия. Среди них в альбоме представлены рисунки итальянского художника и скульптора-декоратора Доменико Фаличи Ламони, представляющие редчайшие изображения Петербурга периода царствования Екатерины II. Он был приглашен из города Мудзано итальянской Швейцарии для работы в качестве помощника зодчего А. Ринальди. В альбоме воспроизведен рисунок «Набережная Невы у Летнего сада» – работа, благодаря которой сегодня мы можем представить как выглядели здания, возведенные в конце 1780-х годов на северной границе Марсова поля.

Северный фасад домов президента Академии художеств И.И. Бецкого и фельдмаршала графа Н.И. Салтыкова, Мраморного дворца. Набережные Невы у Летнего сада. Рисунок Д.Ф. Ламони. Конец 1780-х гг.

Рисунок изображает панораму Верхней (Дворцовой) набережной от Лебяжьей канавки в сторону Мраморного дворца с домами президента Академии художеств И.И. Бецкого, фельдмаршала графа Н.И. Салтыкова и дворца графа Г.Г. Орлова.

На доме И.И. Бецкого, сооруженного после 1784 года, прекрасно видны два фасада здания. Северный фасад, оказывается, в те времена украшали великолепный картуш на аттике здания и красивый высокий портал в центре третьего этажа. А на крыше бокового фасада, выходящего на Лебяжью канавку, горожане тогда впервые увидели столичное архитектурное чудо – висячий сад.

Не менее интересным выглядел в конце 80-х годов XVIII столетия и второй дом, принадлежащий тогда еще не фельдмаршалу графу Н.И. Салтыкову, а княгине Е.П. Барятинской. Между этим зданием и Мраморным дворцом тогда еще не существовала Суворовская площадь и не был построен Служебный корпус дворца. Пройдут годы, и эта прекрасная архитектурная панорама изменится – здания перестроят, надстроят и уберут с фасадов изящные «архитектурные излишества».

Авторы альбома заметили, что в конце XVIII столетия художники позволяли себе допускать в рисунках некоторые перспективные неточности. И действительно, Д.Ф. Ламони значительно сократил расстояние между Мраморным дворцом и домом Н.И. Салтыкова. Один из авторов-составителей альбома К.В. Житорчук предположил, что подобная оплошность художника могла произойти из-за того, что «рисунок исполнен не с натуры, а позже, уже в итальянской Швейцарии, после 1792 года».

Дома Н.И. Салтыкова и И.И. Бецкого. Вид с Марсова поля. 2011 г.

Часть детально продуманного градостроительного плана архитектора Карла Росси – небольшая (Суворовская) площадь с перенесением в ее центр с правого берега Мойки памятника А.В. Суворову, великолепно дополнила архитектурный ансамбль бывшего Царского луга. Зодчий прекрасно вписал новую городскую площадь между домом графа Салтыкова и служебным корпусом Мраморного дворца. Плавно переходя от Марсова поля к Дворцовой набережной, пространство этого вновь созданного в начале XIX века столичного объекта связало Марсово поле с набережной Невы.

Дом фельдмаршала графа Николая Ивановича Салтыкова имеет интересную судьбу. Меняя периодически наружный облик, особняк всегда сохранял индивидуальность. О нем довольно часто писали и дом был связан с жизнью выдающихся деятелей русской культуры. На его флагштоке периодически появлялись флаги различных иностранных государств, размещавших в его стенах свои дипломатические миссии.

Строительство особняка относится к периоду 1784–1788 годов. Первым хозяином здания стал петербургский купец Ф.И. Гротен – владелец так называемого «пустопорожнего места». Именно по его просьбе Джакомо Кваренги подготовил проект особняка и осуществил его строительство, завершенное в 1788 году. Здание обращено фасадами на Дворцовую набережную, Суворовскую площадь и Марсово поле. Участок Кваренги застроил по периметру и предусмотрел при этом внутренний двор. Фасад здания со стороны набережной Невы прекрасно сохранил свою первоначальную архитектурную обработку. В период завершения строительства дома к его стене, обращенной теперь на Суворовскую площадь, примыкал сад, занимавший все пространство будущего детища зодчего К.И. Росси.

Интересно, что тогда особняк генерал-фельдмаршала Салтыкова был, оказывается, архитектурно связан со своим визави – служебным корпусом Мраморного дворца, построенного в то же время по проекту зодчего П.Е. Егорова. Однако расположенный между ними сад практически полностью закрывал обращенные друг к другу стены зданий. Когда же по генеральному проекту К.И. Росси решено было разбить небольшую предмостную площадь, сад, естественно, вырубили и взору жителей Северной столицы открылось заметное архитектурное сходство двух противоположных фасадов зданий. Расположенные на флангах вновь созданной площади, эти дома стали своеобразными пропилеями, оформляющими вход в архитектурный ансамбль Марсова поля.

На ранее глухом фасаде фельдмаршальского здания, обращенном, на пространство новой площади, пробили оконные проемы и провели работы по архитектурной обработке этой части здания.

Некоторые внутренние помещения дома Салтыкова – вестибюль, парадная лестница и прекрасный Белый зал – сохранили свою старинную отделку, типичную для отечественной архитектуры 20–50-х годов XIX века.

Расположенные по оси главного корпуса, вестибюль и лестница, выполнены с применением свободно поставленных колонн и пилястр, декорирующих плоскости стен.

Великолепна архитектурная отделка парадной лестницы, на которой простенки между высокими полуциркульными окнами обработаны трехчетвертными коринфскими колоннами. В некоторых внутренних помещениях особняка до сих пор сохраняются отдельные детали первоначальной художественной отделки, типичной для первой четверти XIX столетия: старинные лепные карнизы, изящные камины и поразительные по своей красоте скульптурные панно с крылатыми женскими фигурами, амурами и иными изображениями, модными в то время.

К архитектурным шедеврам, бесспорно, относится и роскошно оформленный Белый зал особняка графа Салтыкова, украшенный коринфскими колоннами, увенчанными скульптурными фигурами.

За время своего существования здание претерпело значительные перестройки, изменившие его первоначальный внешний и внутренний облик. Относительно хорошо сохранился фасад, выходящий на Неву. В 1843–1844 годы очередной хозяин дома произвел частичную реконструкцию интерьеров. В 1881 году перестроили корпус по северной границе Марсова поля. У особняка многократно менялись владельцы и арендаторы. Первый владелец дома, возведенного вблизи Суворовской площади, купец Ф.И. Гротен в 1790 году продал свою новостройку лифляндцу Т.Т. Сиверсу, а тот через три года, в 1793 году, перепродал его княгине Екатерине Петровне Барятинской, урожденной принцессе Гольштейн-Бек. Новая владелица дома, известная фрейлина двора Екатерины II, слыла первой столичной красавицей и являлась дочерью принца Петра Гольштейн-Бекского, приверженца свергнутого Петра III. В возрасте двенадцати лет она вместе с родителями находилась на одной из галер, сопровождавших супруга будущей российской императрицы Екатерины Великой во время его панического бегства в Кронштадт.

Выйдя в 1767 году замуж за князя И.С. Барятинского, княгиня блистала в столичном свете, имея великое множество любовных романов. Ее любовная связь с Андреем Разумовским пришла к логическому завершению – разрыву с мужем.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Читайте также

Ансамбль Адмиралтейства

Ансамбль Адмиралтейства Сегодня Адмиралтейство, а точнее шпиль главного здания, ассоциируется в первую очередь с одним из самых известных символов Петербурга – адмиралтейским корабликом. Кстати, мало кто знает, что кораблик при всей своей величественности символа

Ансамбль Марсова поля

Ансамбль Марсова поля Как только не называли эту территорию за всё время существования Петербурга! И Пустым, а затем Потешным лугом, и Царицыным лугом, Променадом и Петербургской Сахарой, и площадью Жертв Революции, и площадью Могил Жертв Революции.В начале XVIII века

Архитектурный комплекс Голландской реформаторской церкви

Архитектурный комплекс Голландской реформаторской церкви Застройка «сквозных» участков левобережья реки Мойки от Певческого моста до Невского проспекта завершается современным домом № 44. На набережную реки и Большую Конюшенную улицу выходят довольно узкие по своей

Историко-архитектурный художественный и ландшафтный заповедник «Царицыно»

Историко-архитектурный художественный и ландшафтный заповедник «Царицыно» Это удивительное место называют просто – Царицыно. Но за всё время своего существования он сменил множество названий.Первоначально эту местность именовали Пустошь Черногрязная. При Иване

Древний архитектурный комплекс на горе Удан

Древний архитектурный комплекс на горе Удан Находится в провинции Хубэй. Гора Удан является своего рода центром создания и развития многих направлений философии и древних китайских боевых искусств. С ее именем тесно связана история развития Ушу.На горе Удан –

От Большого луга до Марсова поля

От Большого луга до Марсова поля Наименование объекта. Марсово Поле.Маршрут следования. От Конюшенной площади перейти реку Мойку и выйти на юго-западную аллею Марсова поля.Остановка у объекта. Остановиться напротив дома № 3.Элементы показа. Показать общий вид Марсова

Боголюбово. Боголюбовский архитектурный дворцовый ансамбль

Боголюбово. Боголюбовский архитектурный дворцовый ансамбль На территории старинного села Боголюбово, близ Владимира, недалеко от впадения в Клязьму реки Нерль, стоял когда-то окруженный оборонительными сооружениями замок великого князя Андрея Боголюбского, который

С завода — в ансамбль

С завода — в ансамбль Учиться мне было тяжело. И мой отец — начальник цеха крупного авиационного завода на Красной Пресне — однажды у меня спросил: «Володь, ты будешь учиться или работать?» Я честно признался, что не знаю. А он тогда предложил: «Давай-ка иди на завод». И я

Архитектурный ансамбль в Коровниках

Архитектурный ансамбль в Коровниках На том месте, где река Которосль впадает в Волгу, низкий волжский берег в прошлом славился заливными лугами с сочной травой. Крестьяне прибрежной слободки занимались скотоводством, пасли скот и жители ярославского посада. Слободу

Архитектурный ансамбль в Толчкове

Архитектурный ансамбль в Толчкове В бывшей Толчковской слободе находится другой ценнейший памятник ярославского зодчества – церковь Иоанна Предтечи. Жители богатой и процветающей Толчковской слободы занимались выделкой кожи. В 70-80-егоды XVII столетия они возвели на

I. Периптер как ведущий архитектурный тип классической эпохи греческой архитектуры

I. Периптер как ведущий архитектурный тип классической эпохи греческой архитектуры Периптер — тип греческого храма, окруженного со всех сторон колоннами. Слово «периптер» в дословном переводе значит «оперение»: колонны храма сравниваются с перьями птиц. За наружной

Новый архитектурный стиль

Новый архитектурный стиль Так называемый Нимфей в Ниме (рис. 165), по всей вероятности зал терм, относится, по-видимому, к эпохе Августа. Если мы во всех рассмотренных зданиях этого времени видели дальнейшее развитие эллинистических архитектурных типов и стиля, то Нимфей в

Статья 16. Оцепление (блокирование) участков местности, жилых помещений, строений и других объектов

Статья 16. Оцепление (блокирование) участков местности, жилых помещений, строений и других объектов 1. Полиция защищает право каждого, кто законно находится на территории Российской Федерации, свободно передвигаться. Ограничение полицией свободы передвижения граждан

напишите схемы к предложениям: 1. Проезжую дорогу сильно размыло, потому что целую неделю шли проливные дожди. 2. Архитектурный ансамбль искусно отреставрирован, так как работой руководили известные мастера. 3. В наших краях весенние работы всегда трудны оттого, что сильное половодье заливает поля. 4. За последние годы изменилось наше отношение к природе, так как мы стали лучше понимать её назначение. 5. Заготовка дров была временно прекращена вследствие того, что наступили неслыханные морозы. 6. Издалека доносились резкие звуки, как будто кто-то бил по стальному рельсу.

АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА Найдите ошибки в употреблении деепричастий. Исправьте их и запишите исправленные предложения. 1. Идя н … а свой первый бал, у Наташи Ростовой возникало естественное волнение. 2. Проехав 40 километров, слева от дороги нам стали видны здания города-спутника. 3. Прочитав рекомендованную литературу, студентам стали ясны их собственные ошибки в построении предложений и употреблении иноязычных слов.

ФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФФ Распределите и запишите слова. Глагол Причастие Деепричастие Читать, читая, прочитавши … й, узнав, знающий, знает, сделав, сделать, сделанный.

Выпишите из текста только относительные прилагательные Матрёшка. Матрёшка в пуховой шали стояла на письменном столе. Она была густо покрыта лаком и бл … естела, как стеклянная. В ней было скрыто ещё пять матрёшек в разноцветных шалях: зелёной, жёлтой, синей, фиолетовой, красной. Деревенский мастер наградил сувенирных матрёшек чисто русской красотой – соболиными бровями и ярким румянцем. Синие глаза он прикрыл длинными ресницами, от одного взмаха которых должны были разбиваться вдребезги мужские холодные сердца.​

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *